4.1.3. Сложности конструирования

 

Зал Кш^зшау На11 в Лондоне представляет собой еще один пример большого помещения, использовавшегося для записи многих классических произведений, невзирая на его наклонные полы и шум от метрополитена, самолетов и иногда от очень интенсивного движения транспорта на улице. Вообще это был конференц-зал, никогда специально акустически не оборудовавшийся под музыкальные цели. Но при этом он намного превосходил по своим акустическим данным все имевшиеся в Лондоне на то время крупные оркестровые студии. К сожалению, как я думаю, его уже снесли.

Между тем специально построенные концертные залы критиковались за то, что не могли дать ту «живую» акустику, которую от них ожидали, хотя такая критика не всегда бывала справедливой. Такие залы должны служить для музыкальных концертов самого широкого профиля и быть чем-то вроде «халтурщика на все руки», а не «мастером одной профессии», каким в своем роде был собор Элай. То, что ощущаешь в соборе Элай при исполнении Второй симфонии Малера, и то, что слышишь при исполнении чего-нибудь из Стокхаузена (51оскЬаизеп) в ратуше г. Уолтхэмстоу, лишь подтверждает, насколько эти залы подходят именно для этих вещей. А будет ли так же хорошо слушаться Стокхаузен в соборе Элай?.. Видимо, нет! Да и концертные залы, специально построенные для концертной деятельности, вряд ли смогут обеспечить такое же классное звучание этих вещей - там они будут звучать если и не оптимально, то, по крайней мере, добротно. Потому что нельзя построить общецелевой концертный зал и студию звукозаписи, которые в равной степени могли бы соперничать с особой акустикой случайно обнаруженных помещений, где так блестяще звучат какие-то отдельные музыкальные произведения. Точно так же нельзя построить какую-то одну «живую» комнату, которая бы в равной степени сочетала в себе звучание холла «Хедли Грейндж», бетонной комнатки студии 5Ио, пластины Манфреда Манна и старой студии СЬезз. Духовые, камерные и симфонические оркестры, хор, орган, оркестры народных инструментов, фольклорные ансамбли, играющие на свирелях и все остальные разного рода инструментальные коллективы и музыкальные жанры - всем им для оптимального звучания нужны особые акустические условия. В том то и беда самых-самых «наилучших» «живых» комнат, что вся слава их зиждется только на чем-то одном, что удается в них чрезвычайно хорошо, а большую часть остального времени они просто простаивают. И если не проявить известную осторожность, то вложенные в них деньги могут не окупиться. Вот почему многие владельцы студий стремятся к тому, чтобы в полной мере использовать всю имеющуюся у них площадь, какой бы малой она ни была, для создания комнат с наиболее широкой степенью применимости.

Понять во всей сложности акустический характер той или иной «живой» комнаты практически невозможно. Ведь их дизайн часто создается на основе интуиции, подкрепленной большим личным опытом дизайнера, а не на основе каких-то непреложных правил или компьютерных расчетов. Точно так же, как пока что ни один компьютер не смог проанализировать звук скрипки Страдивари или показать, как эту скрипку сделать, так и полный компьютерный анализ того, в чем заложен секрет хорошей «живой» комнаты, - дело пока что будущего. Нельзя смоделировать все неровности поверхностей, если заранее не знаешь местоположение и форму каждой неровности, причем с точностью, которая просто нереалистична. Дизайн обычно доверяют дизайнерам, имеющим изрядный опыт в своем деле, и тем не менее почти всегда найдется инженер или другой специалист, который назовет результат их работы «халтурой» потому, что дизайн, дескать, не отвечает каким-то его ожиданиям. Отсутствие постоянно действующих технических условий на дизайн больших комнат может также привести и к другим не менее абсурдным ситуациям.

Однажды мне довелось посетить студию с «живой» комнатой, дизайн которой был выполнен очень известным акустиком. Когда меня привели в нее гордые владельцы студии, я онемел. Это была даже не пародия, это было преступление против всех акустических приличий. Я не мог понять, как дизайнер с такой репутацией мог такое сделать, и думал, каким образом, если нам доведется встретиться лицом к лицу, спросить его об этом, сохранив такт. Несколько месяцев спустя такая встреча состоялась, и я узнал, что вины дизайнера в том нет. А случилось вот что. Одному из владельцев студии не понравился вид первоначально использовавшегося камня, вот он и дал указание строителям применить гранитные полированные плиты, которые создавали впечатление особого шика. В результате студийное помещение не только приобрело вид ванной комнаты, но и ее акустику. К сожалению, акустическое невежество такого рода встречается сплошь и рядом.

Услышав причину всего этого абсурда, я мысленно перенесся назад, в 1985 г., когда я проектировал студию, финансировавшуюся в основном за счет местного бюджета и по программам борьбы с безработицей. Заказчиком студии был кооператив, и деньги расходились по множеству его отделов, а моя роль как инженера-акустика состояла в том, чтобы проталкивать идеи через некий наскоро «состряпанный» комитет. В списках безработных редко удается отыскать хорошего дизайнера-акустика, поэтому они и прибегли к моей профессиональной помощи по этой части. Вместе с тем в комитете были квалифицированные, но безработные дизайнеры интерьера. Кооператив заказал «живую» комнату, и я выполнил ее проект, относительно недорогой, как и просили, с плитами из необработанного Йоркского камня по стенам и цветными бетонными плитами на полу. Однако в мое отсутствие дизайнеры-интерьер-щики решили, что стены можно украсить декоративными узорами из цветных бетонных плит, и дали строителям указание сделать все наоборот: стены - из плит, а пол из камня. В результате комната не только не зазвучала так, как я надеялся (хотя, к счастью, она звучала не так уж и плохо), но и у работников студии появилась чертовски неблагодарная работенка -перекатывать рояли и тяжеленные рэки по полу, выложенному необработанным камнем. Методологическая корректность, отделка интерьера и акустика «живой» комнаты не всегда хорошо уживаются друг с другом. Помните старый анекдот о том, как большой и разношерстный коллектив попытался создать скаковую лошадь, а в результате получился... верблюд?

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Яндекс цитирования Яндекс.Метрика