6.1. Выбор помещений и потребности музыкантов

 

В мире существует целый ряд мест, которые хорошо известны и широко применяются для проведения концертных записей. Неудивительно, что к ним относятся не только концертные залы. Весьма популярны также конференц-залы, церкви и соборы. Одно из требований к таким помещениям состоит в том, что они должны быть достаточно больших размеров, чтобы вместить оркестр, хотя, как правило, имеющегося в наличии акустического пространства должно быть даже еще больше.

Если мы для начала рассмотрим обычно практикуемое проведение записи в концертном зале, то тут же столкнемся с дилеммой: делать ли запись в присутствии публики или в ее отсутствие. Когда оркестровая запись проводится исключительно для тиражирования на носителях, дирижер почти всегда изъявляет желание обсудить с музыкантами музыкальный материал и свое видение его исполнения. Он может захотеть «прогнать» какие-то отдельные фрагменты, чтобы добиться нужного эмоционального настроя, может поработать со всеми оркестровыми группами, чтобы добиться правильного «ощущения», может указать какие-то ошибки либо неточности исполнения или трактовки и добиться их исправления. Исполнение, предназначенное для записи и последующего тиражирования, прослушивается, как правило, более скрупулезно, чем «живое» концертное исполнение. И те мелкие погрешности, которые могут сойти незамеченными при «живом» исполнении, могут оказаться совершенно невыносимыми при многократном воспроизведении записи. На устранение этих

мелких погрешностей может уйти масса времени. Понятно, что такая работа по большей части требует уединения и персонального подхода и обычно проводится в атмосфере профессионализма, доверия и взаимопонимания. Откровенное и открытое обсуждение таких вопросов вряд ли возможно на публике, равно как и то, что оно вряд ли представляло бы собой интересное зрелище для любителей музыки, заплативших за билет. Вот поэтому, в силу практической необходимости, многие такие записи происходят вне поля зрения публики. Если же они проводятся в концертном зале, то предполагается, что этот зал рассчитан на то, чтобы обеспечивать соответствующее время реверберации, даже когда в нем полно народу. Возможно, что акустика пустого зала не была главной целью при его проектировании, хотя, пытаясь сделать акустику независимой от количества слушателей, сиденья в некоторых залах устраивают с таким коэффициентом звукопоглощения, что, даже будучи пустыми, они обладают звукопоглощением, характерным для занятого сиденья.

При использовании метода записи с ближних микрофонов это может иметь, а может и не иметь большого значения, но при записи с удаленных микрофонов акустические особенности некоторых пустых залов могут быть неприемлемыми. Однако не все концертные залы, даже если в них полным-полно людей, ценятся с точки зрения записи оркестровой музыки. Концертные залы - весьма дорогостоящее сооружение, и лишь немногие из них могут быть предназначены только для оркестровой музыки. Соответственно, идеальной оркестровой акустикой можно пожертвовать ради того, чтобы залы могли использоваться и для других целей: конференций, оперных спектаклей, концертов электронной музыки или джазовых концертов. А каждое целевое применение имеет ряд своих оптимальных условий: как в плане акустики самого зала, так и акустики сцены. Более того, кроме требований относительно оптимальных условий реверберации, есть еще и требования к характеристикам боковых отражений, которые тоже могут оказаться еще одним из условий идеальной акустики для каждого случая целевого применения.

Некоторые старинные залы, построенные еще до эры звукозаписи, до сих пор пользуются неизменной популярностью. Впрочем, это совсем не удивительно - ведь они строились без учета тех многочисленных компромиссных решений в плане акустики, которые характерны для залов более поздней постройки. Когда писалась большая часть классического репертуара, многие композиторы как раз и ориентировались на такие концертные залы. Поэтому не нужно быть пророком, чтобы предсказать, что большинство классической музыки в таких залах будет звучать хорошо. Публика того времени, когда строились эти залы, вообще могла слушать только «живые» концерты, а посему не требовались никакие компромиссные решения, которые бы позволили использовать, например, электрическое усиление звука или другие доступные нынче новшества. Многие оркестровые произведения писались под конкретные концертные залы, заранее выбранные для их первого публичного исполнения. Однако следует признать, что такой подход чем-то сродни написанию или записи музыкального произведения в студии с весьма необычными условиями мониторинга: ох, как непросто бывает перенести такое произведение в другую, более нейтральную акустическую среду.

Кроме того, великие композиторы, как правило, еще и очень хорошо понимали потребности музыкантов. Музыкантам оркестра нужно слышать себя - четко и настолько громко, насколько это необходимо для вдохновенной работы. Им нужно четко слышать также и других музыкантов для того, чтобы проникнуться звучанием оркестра и слаженно вместе с ним работать. Композиторы часто учитывали эти моменты при инструментовке произведений, и поэтому музыка, сами инструменты и залы, в которых они исполнялись, существо-

вали не порознь друг от друга, а во взаимодействии друг с другом. Вот почему не вызывает удивления тот факт, что многие из этих залов, напоминающие по форме и соотношению сторон коробку из-под обуви, являются столь привычными вот уже на протяжении столетий и по сей день любимы в равной степени и музыкантами, и записывающим персоналом, и публикой.

В последние годы стало очевидным, что боковые отражения крайне важны для создания ощущения насыщенности и пространственности. Залы, которые имеют геометрию, где пропорция сторон напоминает пропорцию сторон коробки из-под туфель, порождают боковые отражения в великом множестве. Но такая геометрия может оказаться очень проблематичной при использовании этого зала для других целей. Например, зачастую в таких залах устная речь может быть неразборчивой, поэтому конференции или ораторские выступления в них могут превратиться в кошмар. Кстати, причина, по которой религиозные мессы зачастую не просто говорятся, а говорятся нараспев, заключается в том, что продленные напевные звуки меньше сливаются в «кашу» из-за отражений и реверберации, чем отрывистые согласные обычной речи. Твердые согласные, как правило, возбуждают больше модальных резонансов, поскольку в них содержится больше частот, чем в смягченных напевных согласных. Таким образом, в церковном речитативе заложено скорее акустическое, чем религиозное начало.

Однако в наши дни все чаще приходится исполнять старинную музыку в многофункциональных залах или в церквях, ратушах и т.п. Объединяет все эти помещения и отличает их от большинства студий звукозаписи большое пространство, которое рассчитано на публику и на прихожан. В них тоже, как правило, много окон и дверей, обеспечивающих акустическую связь между внутренним пространством помещений и внешним миром. Они не «скованы» изоляционной оболочкой, напоминающей бункер, поэтому у них есть достаточно места для «дыхания» низких частот, даже если на первый взгляд этого и не видно из размеров самих комнат. При такой акустической смычке с внешним миром они в акустическом смысле оказываются больше, чем в физическом.

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Яндекс цитирования Яндекс.Метрика